Распускается как лотос
Алая заря,
Прихожу я на работу
Так же, как вчера.
Если спорится работа,
Быстро день летит.
Но не в ней я, а в полете,
И душа парит.
Знает сердца сердцевина
Тайника секрет,
От Отца подарок Сыну -
Место, где нет лет,
Ни секунд и ни минуток,
Ни недель, ни дней,
Все случайное минуло
В сумерках теней.
Ни дождя там нет, ни града,
Ни календаря,
Вся небесная награда
Там припасена.
Нет там и начальства злого,
С фигой на челе.
Вот, идет начальник Вова -
Радость на лице,
Ни упрека, наказанья,
Только похвала.
Ну, и где мои страданья? -
Лета унесла.
Хорошо там и удобно,
Там ты тот, кто есть,
Царству Божьему подобно,
Иль оно и есть?
Там тебе все по размеру,
Точно на тебя:
И эмоции, и вера,
Слово и дела.
Все приносит наслажденье,
Чтоб ни делал ты,
Как прекрасно все творенье
В мире и любви!
Даже убирать какашки
Не противно там,
Обрываешь так ромашки
Ты по лепесткам.
Ты вошел в свою обитель
И не понял - как?
На земле ты - небожитель,
А не просто так.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
